Овчинный мех и из него вязания
Не смогут дать душе тепла мечтания.
И не вернуть из прошлого ушедшесть,
И не доплыть к ушедшему в прошедшесть.
Не повернуть обратность в обратимость,
Не поместить совместность в совместимость.
Не грешен тот, кто не пришел в родимость.
Нетерпеливый тонет в нетерпимость.
Удачлив тот, кто неудачность знает,
Талантлив тот, кто в мелочь не впадает.
Глупость – во всех, в себе ее не видим,
Богатых чтим, а умных ненавидим.
В грехах живем, а думаем про вечность,
Неограниченность пускаем в бесконечность.
Грешим умом, грешим нечистым взглядом
И бьем словами, словно крупным градом,
Да верим в ложь – как правде, как невесте!
Отвергнув чуткость, преданную чести,
Не верим временности, всем нам отведенной,
А верим в сложность мысли заплетенной.
Экран навязывает мысли-невидимки.
Где правит тело, тем страшны морщинки!
Недолог путь телесности в прелестность,
Что глупо движется, утонет в безызвестность.
Не смогут дать душе тепла мечтания.
И не вернуть из прошлого ушедшесть,
И не доплыть к ушедшему в прошедшесть.
Не повернуть обратность в обратимость,
Не поместить совместность в совместимость.
Не грешен тот, кто не пришел в родимость.
Нетерпеливый тонет в нетерпимость.
Удачлив тот, кто неудачность знает,
Талантлив тот, кто в мелочь не впадает.
Глупость – во всех, в себе ее не видим,
Богатых чтим, а умных ненавидим.
В грехах живем, а думаем про вечность,
Неограниченность пускаем в бесконечность.
Грешим умом, грешим нечистым взглядом
И бьем словами, словно крупным градом,
Да верим в ложь – как правде, как невесте!
Отвергнув чуткость, преданную чести,
Не верим временности, всем нам отведенной,
А верим в сложность мысли заплетенной.
Экран навязывает мысли-невидимки.
Где правит тело, тем страшны морщинки!
Недолог путь телесности в прелестность,
Что глупо движется, утонет в безызвестность.