Отчего ж безумье разгулялось?
Стали вдруг безбрежны берега.
Неужели мудрость стала вянуть
Да духовность замели снега?
Ничего не проклиная в мире,
Я хочу понять твои глаза:
Неужели блеск в них потерялся
И исчезла чистая слеза?
Сколько сердцу биться в томных муках,
Сколько мыслей будет ранить мир?
Коль усну навеки, не будите:
Дух устал от вечности, где пир.
От волнений устаю, от болей,
Устаю от глупостей, от зла.
Толку не осталось от прощений,
Да и чести жизнь не берегла.
Всюду развлеченья да утехи,
Позабыты старики в глуши.
Много ли построить мне удастся?
Коль твердят, мол, честью не смеши!
Не люблю я стонущих в унынье,
Также не люблю гулянье зла.
Ох, вернуть бы чистоту веселий,
Чтоб духовность только в нас цвела!
Стали вдруг безбрежны берега.
Неужели мудрость стала вянуть
Да духовность замели снега?
Ничего не проклиная в мире,
Я хочу понять твои глаза:
Неужели блеск в них потерялся
И исчезла чистая слеза?
Сколько сердцу биться в томных муках,
Сколько мыслей будет ранить мир?
Коль усну навеки, не будите:
Дух устал от вечности, где пир.
От волнений устаю, от болей,
Устаю от глупостей, от зла.
Толку не осталось от прощений,
Да и чести жизнь не берегла.
Всюду развлеченья да утехи,
Позабыты старики в глуши.
Много ли построить мне удастся?
Коль твердят, мол, честью не смеши!
Не люблю я стонущих в унынье,
Также не люблю гулянье зла.
Ох, вернуть бы чистоту веселий,
Чтоб духовность только в нас цвела!